На рынке Сантароги невозможно было купить сыр, вино или пиво, изготовленные во внешнем мире.

Все деловые предприятия долины, включая банк, принадлежали уроженцам Сантароги. Они открыто выступали против денежных инвестиций извне.

Сантарога успешно сопротивлялась всем правительственным проектам о предоставлении дотаций. Готовясь к началу своего расследования, Дейсейн встречался со многими политиками, но лишь немногие среди них считали, что сантарожанцы на самом деле не "скопище чудаков или религиозных фанатиков", как заявил сенатор из Портервилля, расположенного всего в десяти милях от Беркли и значительно дальше от долины.

- Послушайте, доктор Дейсейн, - сказал сенатор, - вся эта чепуха, окутанная мистикой, - не более, чем выдумка.

Сенатора, тощего, чувственного мужчину с копной седых волос и глазами с красными прожилками, звали Барстоу. Он являлся потомком старинного калифорнийского рода.

Барстоу считал:

"Сантарога - последний аванпост американского индивидуализма, типичные янки, населявшие в свое время восточные земли Калифорнии. Ничего таинственного в них нет. Они не требуют к себе никакого особого внимания и не раздражают мой слух глупыми вопросами. Мне бы очень хотелось, чтобы все мои избиратели были бы такими же прямыми и честными".

"Мнение одного человека", - подумал Дейсейн.

Не разделяемое подавляющим большинством.

И вот теперь Дейсейн уже мчится на своем грузовике по этой долине.

Узкая дорога перешла в широкую, по обочинам росли громадные деревья. Это была Авеню Гигантов, извивающихся между великанами секвойями.

Среди деревьев виднелись дома. Как следовало из сообщений, некоторые из этих домов остались здесь со времен золотой лихорадки. Декор, выполненный в готическом стиле, обрамлял карнизы зданий, многие из которых были трехэтажными. Из окон струился желтый свет.

Дейсейн не слышал из этих домов ни звуков работающих телевизоров, ни людских голосов, на стенах не было следов сажи дымоходных труб, и вдруг он понял, что в них никто не живет.